January 6th, 2014

общежитие, Корваллис

мелкий вопрос по католической традиции

Мне недавно понадобилось, для ролевой игры "в деда Мороза" оценить, в каком возрасте католическая церковь считает правильным  проводить конфирмацию в вере. Там у нас, понимаете, в игровом мире был некий абстрактный персонаж, который жил неподалёку от своего любимого города, и на свой праздник выполнял желания. Во избежание неприятностей с инквизицией, был заявлен как местный святой (Аквила. Для девочек Присцилла).
Почти сразу стал вопрос - а выполняет ли он желания совсем маленьких детей, или до определенного возраста "их желания принадлежат родителям". Решили привязать этот определенный возраст к age of reason. А там интересная эволюция по времени: 1 год, потом три 3 года, потом 7 лет, где-то в районе 13го века - от 13 до 15 лет. И потом 1917 год: 7 лет! Или раньше, на усмотрение епископа.

Вопрос: а как сейчас определяется возраст, в котором ребёнок способен на собственные суждения?

А то, понимаете, 15-летний мальчик в 13м веке - это участник тура по Святой Земле в доспехах и при оружии. Мужик, возможно без усов, но, вполне возможно, с женой и любовницей. А 15-летняя девочка в 13м веке - засидевшаяся невеста, или даже жена и мать.
7-летний ребёнок в 1917 году играет с солдатиками и куклами в -- скажем -- 30% случаев. В остальных случаях он помогает на фабрике, разносит газеты, или даже ездит на лошадке вокруг фермы и отгоняет волков кнутом.
7-летний ребёнок в 2014 году - играет с солдатиками и куклами в 99% случаев, если речь идет о России, США, Европе, большой части Азии.

То есть между age of reason в 1917 году - и 1200м году - разница в одно поколение. Если брать 2014 и 1200й год - то разница в полтора поколения, один ребёнок другого должен называть "дядей" или даже "папой". А традиция утверждает, что age of reason настал у обоих. Какое там объяснение?
общежитие, Корваллис

(no subject)

Немножко разобрался с невзаимными друзьями, и теперь читаю совсем новые для себя жж.
Вынесу сюда один комментарий из http://russell-d-jones.livejournal.com/1104612.html

Только меня интересуют не столько prolife versus prochoice, сколько вообще историческая ситуация с независимостью человека от общества. Знаете, что забавно в этом нашем информационном обществе? Поменялись местами преступления против имущества и преступления против личности.

Всю историю человечества было прекрасно понятно, что такое преступление против имущества. Настолько понятно, что почти все остальные преступления определялись через покушение на что-нибудь ценное, принадлежащее главе рода. Такие victimless crimes как святотатство или девиантное поведение, туда же притягивались за уши. Хотя (мне, например) заметно, что в римском законе отношение к этим двум вещам очень расслабленные.
С принадлежностью женщин и детей даже вопросов не было. Одни были строго рабами с конечной ценностью в фунтах серебра и без всякой личной привязнности. Другие - принадлежали главе рода по цепочке, получали какой-то нечетко определенный набор гарантий от него, и сами кем-то командовали на нижних звеньях. Власть происходила, более-менее, из обладания землёй, и передавалась от владельца земли вниз и вокруг.

Все анти-абортные законы, законы против самоубийства, суровые наказания за супружескую неверность - отлично вписывались в схему "не смей трогать наше ценное имущество". При этом про-лайферами традиционные лидеры кланов, конечно же, не были. У них, наоборот, ценность человеческого существа начиналась всё позже и позже. Пока неожиданно не прыгнула назад, к возрасту ноль лет и дальше налево, к возрасту "только что зачат, а уже принадлежит военкомату или роддому".

А в нашем информационном обществе строго наоборот. Преступления против имущества расплывчатые и странные - на одной нелегальной скачке файлов сколько сломали копий. Скопировал - это украл или нет? Купил и раздал миллион копий - это украл или нет? Использовал чужой ник - преступление или нет?
Наоборот, преступления против личности определены очень хорошо, власть происходит от личной популярности, и распространяется как хочет, в том числе и полностью уходит из источника и начинает жить своей жизнью на периферии.