October 13th, 2014

общежитие, Корваллис

мысль, которая иногда приходит в голову.

Я уже много раз говорил, что темы феминизма сами по себе мне довольно скучны. Не спешите осуждать, или аплодировать, слушайте дальше. Я это говорю не из кокетства, и не для того чтобы отмежеваться от безумных либералов, как это сейчас принято в русскоязычной среде. Наоборот, мой набор правил и мнений сойдет за центристский, а местами и за радикальный феминизм. Если сравнивать со средним по палате.

Тема феминизма мне кажется незаконченной, потому что вырвана из контекста, взята из середины большей и очень интересной темы. Как бы её назвать-то хоть на каком-то языке? Disenfranchisement studies? Социология обездоленных?
Эта дисциплина, по идее, должна изучать образ жизни, трудности и особенности поведения всех людей, выделенных и выведенных за рамку полноценного, взрослого участия в обществе и полной свободы выбора. (Куда выведенных - в конечном итоге всё равно, выше, ниже, в сторону.) Разумеется, группа трофейных корпоративных жён на пикнике отличается от группы негров в гетто. Но общие черты несвободы тоже есть, и они очень заметны!

Да, дети, разумеется, войдут. Мы же изучаем "как они себя ведут", и в меньшей степени "как они там оказались". Можно себе представить общество, в котором у детей больше прав и они больше вовлечены в экономику\политику? Разумеется, можно. В истории дофига 13-летних даже капитанов. По факту, дети - обездоленное меньшинство.

Если планировать эту дисциплину как академическую, то большую часть курса можно посвятить общим темам: стратификации, интернализации насилия. Всякие ярлыки вроде "стокгольмского синдрома", "дядюшки Ремуса", "самадуравиновата" не войдут - они слишком смутно описаны. Но и бексонечные споры о них тоже не войдут. Если посмотреть на все группы обездоленных сразу, то абсурдность заявления "а им всем так и положено" станет очевидна из-за слова "всем".

Если изучаемая группа ещё вдобавок интересна как источник своеобразной культуры, то изучение этой культуры тоже можно включить в программу. Но не делать её основной темой: большинство обездоленных групп было обездоленно очень успешно, до конца, и не создала никакой особой живописи, литературы или фундаментальной науки. Иногда потому что не было свободного времени, иногда - потому что не было языка-носителя, а иногда потому что образ жизни, к которому в конечном итоге пришла группа после всей серии принуждений и освобождений, оказался токсичен для творчества как такового. (Это тоже нужно будет признать честно, а не преувеличивать красоты чукотской живописи или литературы негритянского гетто).